Почему мы стареем: теории, рекордсмены и попытки повернуть время вспять

Старение — это не просто «износ»

Кажется, что тело стареет, как старый автомобиль: детали стираются, ржавеют и ломаются. Но у живого организма есть то, чего нет у машины, — постоянный ремонт. Клетки чинят ДНК, заменяют повреждённые белки, утилизируют мусор, а многие ткани целиком обновляются. Кожа на руке у вас сейчас не та, что была несколько месяцев назад. Значит, вопрос не в том, почему детали ломаются, а в том, почему ремонт со временем перестаёт справляться.

У старения есть точная математическая форма. В 1825 году британский актуарий Бенджамин Гомперц заметил, что после зрелости риск умереть растёт не равномерно, а по экспоненте. Сейчас считается, что у людей он удваивается примерно каждые восемь лет. В 30 лет шанс умереть в течение года ничтожен, в 80 — уже заметный, в 100 — очень высокий. Именно этот рост риска биологи и называют старением.

Зачем природе старость: три эволюционные идеи

Первым всерьёз над этим задумался немецкий биолог Август Вейсман в 1880-х годах. Он предположил, что старение и смерть — полезная программа: старые особи освобождают место молодым. Красиво, но с изъяном. Естественный отбор работает на уровне генов, а ген, который убивает своего носителя «ради вида», вытеснил бы ген, который этого не делает. Поэтому в середине XX века появились другие объяснения.

Отбор слепнет к старости. В 1952 году британский иммунолог Питер Медавар, будущий нобелевский лауреат, обратил внимание: в дикой природе мало кто доживает до старости — хищники, болезни и голод убивают раньше. Значит, ген, который вредит только в позднем возрасте, почти не мешает размножаться, и отбор его не отсеивает. За миллионы лет такие «поздние» поломки копятся в геноме, как мусор на чердаке, куда никто не заходит.

Плата за молодость. В 1957 году американский эволюционист Джордж Уильямс добавил: некоторые гены помогают в юности и вредят в старости. Например, гормоны, которые ускоряют рост и размножение, могут одновременно повышать риск рака позже. Отбор такие гены даже поддерживает: выгода сейчас важнее, чем вред потом.

Одноразовое тело. В 1977 году британский биолог Томас Кирквуд сформулировал теорию «одноразовой сомы» (сома — это тело в отличие от половых клеток). У организма ограниченный бюджет энергии. Её можно тратить на ремонт тела или на размножение. Если жизнь в дикой природе всё равно коротка, выгоднее вложиться в потомство, а не в идеальный ремонт.

Эти три идеи не спорят, а дополняют друг друга. И они хорошо объясняют, почему животные, у которых мало врагов, — черепахи, киты, летучие мыши, птицы — обычно живут дольше своих сверстников по размеру: эволюции есть смысл вкладываться в их долгую жизнь.

Главный спор: программа или поломки

Среди учёных до сих пор нет согласия, что такое старение по сути. Условно мнения делятся на два лагеря.

В 2013 году испанский биолог Карлос Лопес-Отин с коллегами попытались навести порядок и описали девять «признаков старения» — процессов, которые есть у всех стареющих организмов. В 2023 году список расширили до двенадцати. Вот главные из них — по очереди.

Теломеры: кончики, которые стираются

В 1961 году американский биолог Леонард Хейфлик обнаружил, что обычные клетки человека в пробирке делятся не бесконечно, а примерно 40–60 раз, после чего останавливаются. Это назвали пределом Хейфлика.

Объяснение первым предложил советский учёный Алексей Оловников. По его собственным воспоминаниям, идея пришла к нему в московском метро: он представил, что фермент, копирующий ДНК, похож на поезд, который не может «проехать» по участку рельсов под самим собой. Значит, при каждом делении самый кончик хромосомы не копируется и молекула немного укорачивается. В 1971 году Оловников опубликовал эту теорию. Кончики хромосом — теломеры — действительно оказались защитными «колпачками», которые с каждым делением становятся короче. Когда они стираются слишком сильно, клетка прекращает делиться. За открытие того, как теломеры устроены и как их наращивает фермент теломераза, Элизабет Блэкберн, Кэрол Грейдер и Джек Шостак в 2009 году получили Нобелевскую премию.

1 / 3

Мутации: опечатки, которые копятся всю жизнь

Каждая клетка нашего тела за жизнь получает новые изменения в ДНК — от ошибок копирования, радиации, химических веществ. Большинство безвредны, но некоторые нарушают работу клеток или запускают рак.

В 2022 году в Nature вышла красивая работа британских генетиков из Института Сэнгера. Они сравнили, сколько мутаций копится в клетках кишечника у 16 видов млекопитающих — от мыши до тигра, жирафа и человека. Оказалось, что скорость появления мутаций у разных видов отличается в десятки раз. У мыши — около 800 новых мутаций на клетку в год, у человека — около 47. Но к концу жизни у всех видов накапливается примерно одинаковое число — около 3200. Долгоживущие виды просто копят их медленнее.

Это сильный довод в пользу того, что мутации связаны со старением. Но сами авторы осторожны: совпадение не доказывает, что именно мутации ограничивают жизнь. Возможно, медленное накопление ошибок — лишь один из признаков общего «замедленного режима» у долгожителей.

Эпигенетические часы: возраст, записанный на ДНК

Гены — это текст, а эпигенетика — пометки на его полях: какие страницы читать, а какие пропускать. Одна из таких пометок — маленькие химические «флажки», метильные группы, которые садятся на ДНК. С возрастом рисунок этих флажков меняется очень закономерно.

В 2013 году биостатистик Стив Хорват из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе отобрал 353 точки в геноме и построил по ним формулу, которая угадывает возраст человека по образцу ткани — обычно с ошибкой всего в несколько лет. Это назвали эпигенетическими часами. Потом появились часы следующих поколений, которые предсказывают уже не паспортный возраст, а риск болезней и смерти.

Самое интересное: часы бегут с разной скоростью. У курильщиков, людей с ожирением и хроническим стрессом биологический возраст обычно опережает паспортный, у спортивных и здоровых — отстаёт. А ещё эти часы удалось отвести назад — об этом ниже, в части про перепрограммирование клеток.

Клетки-зомби

Когда клетка получает серьёзное повреждение, у неё есть выбор: умереть или перестать делиться навсегда. Второй вариант называют клеточным старением, а такие клетки — сенесцентными. Это защита от рака: повреждённая клетка не размножается. Беда в том, что она и не умирает. Такие клетки копятся с возрастом и выделяют вещества, вызывающие воспаление, которое портит соседние ткани. За это их прозвали клетками-зомби.

В 2011 и 2016 годах учёные клиники Мэйо в США вывели мышей, у которых сенесцентные клетки можно было уничтожать лекарством. Результат впечатлял: у обычных мышей средняя продолжительность жизни выросла примерно на четверть, а почки, сердце и другие органы дольше оставались здоровыми. Так родилась идея сенолитиков — лекарств, которые выборочно убивают клетки-зомби.

Митохондрии: усталые электростанции

Митохондрии — крошечные электростанции клетки. Вырабатывая энергию, они дают побочный продукт — активные формы кислорода, свободные радикалы, которые повреждают всё вокруг. В 1950-х годах американский химик Денам Харман предположил, что именно они и вызывают старение.

Свободнорадикальная теория долго была самой популярной, на ней выросла огромная индустрия антиоксидантов. Но проверка её почти разрушила. Большие обзоры клинических исследований показали, что таблетки с антиоксидантами не продлевают жизнь, а бета-каротин, витамин Е и высокие дозы витамина А могут даже немного повышать смертность. Оказалось, что свободные радикалы в небольших количествах нужны клетке как сигналы, а лёгкий стресс иногда даже продлевает жизнь — у червей и мышей это показано в опытах.

Митохондрии со стареющим организмом всё равно связаны: с возрастом они работают хуже, а мыши с быстро накапливающимися мутациями в митохондриальной ДНК стареют преждевременно. Над тем, как защитить именно митохондрии, работала, в частности, команда Скулачёва в МГУ: их антиоксидант, который сам «нацеливается» на митохондрии, дошёл до аптек в виде глазных капель.

Удивительные рекордсмены

Если старение — это неизбежный износ, почему одни виды почти не стареют? Рекордсмены природы — лучшая подсказка для учёных.

Гренландская акула. В 2016 году датские учёные определили возраст 28 акул радиоуглеродным методом по хрусталику глаза — его ядро формируется ещё до рождения и потом не меняется. Самой старой оказалось, по лучшей оценке, 392 года, а по нижней границе — не меньше 272. Половой зрелости эти акулы, по расчётам, достигают только примерно к 150 годам. Это самое долгоживущее позвоночное из известных.

Гренландский кит. В телах некоторых добытых китов находили наконечники гарпунов XIX века. Анализ белков хрусталика показал, что отдельные особи живут больше 200 лет. В 2025 году в Nature вышла работа биологов Рочестерского университета: у этих китов клетки особенно хорошо чинят самые опасные повреждения ДНК — двойные разрывы. В этом им помогает белок CIRBP, которого у кита гораздо больше, чем у других млекопитающих. Когда китовый вариант белка добавили мушкам-дрозофилам, они прожили дольше.

Голый землекоп. Этот лысый грызун размером с мышь живёт больше 37 лет. В 2018 году исследователи, изучив данные о тысячах землекопов, сообщили: риск смерти у них с возрастом почти не растёт — закон Гомперца на них словно не действует. А раком они болеют крайне редко.

Гидра и «бессмертная медуза». Пресноводная гидра, похоже, вообще не стареет: в лабораторных наблюдениях риск её смерти не увеличивался с годами. Медуза Turritopsis dohrnii при стрессе умеет превращаться обратно в полип — как если бы бабочка снова стала гусеницей.

Моллюск Минг. Двустворчатый моллюск, поднятый в 2006 году у берегов Исландии, по годовым кольцам на раковине прожил 507 лет — он появился на свет в 1499 году.

А люди? Рекорд принадлежит француженке Жанне Кальман: она родилась в 1875 году и умерла в 1997-м в возрасте 122 лет и 164 дней. В 2018 году российские исследователи выдвинули версию, что вместо неё могла жить её дочь, взявшая имя матери. Французские демографы в ответ разобрали документы и эту версию отвергли; большинство специалистов признают рекорд. Самый старый живой человек сейчас — британка Этель Катерхэм: в августе 2026 года ей исполнилось 117 лет.

Опыты по омоложению: что пробовали

Факторы Яманаки: перезагрузка клетки

В 2006 году японский биолог Синъя Яманака сделал открытие, за которое через шесть лет получил Нобелевскую премию. Оказалось, что всего четыре белка — их назвали факторами Яманаки — превращают взрослую клетку кожи обратно в стволовую, почти как клетку эмбриона. При этом стирается и её возраст: эпигенетические часы сбрасываются почти до нуля.

Но полная «перезагрузка» опасна: клетка забывает, кем была, а в теле это ведёт к опухолям. Поэтому учёные стали пробовать частичное перепрограммирование — включать факторы ненадолго, чтобы клетка помолодела, но осталась собой.

• 2016 год. Команда Хуана Карлоса Исписуа Бельмонте в Институте Солка включала факторы циклами у мышей с болезнью преждевременного старения. Животные прожили примерно на треть дольше.
• 2020 год. Команда Дэвида Синклера из Гарварда с помощью трёх факторов из четырёх вернула зрение старым мышам и мышам с повреждённым зрительным нервом. Статья вышла в Nature.
• 2024 год. Компания Rejuvenate Bio ввела генную терапию с тремя факторами очень старым мышам — по человеческим меркам, примерно 80-летним. Оставшаяся у них жизнь в среднем удвоилась.
• 2026 год. Американское агентство FDA впервые разрешило испытать частичное перепрограммирование на людях. В июне компания Life Biosciences ввела препарат ER-100 первому пациенту. Препарат вводят в глаз больным глаукомой и другим поражением зрительного нерва. Это первая фаза: проверяют прежде всего безопасность, а не омоложение.

Деньги сюда идут огромные: в 2022 году стартовала компания Altos Labs с капиталом около 3 миллиардов долларов, сам Яманака стал её научным советником.

Молодая кровь

В 1950-х годах американский геронтолог Клайв Маккей сшивал старых и молодых крыс так, чтобы у них была общая кровеносная система. Этот метод называется парабиоз. В 2005 году его возродили в Стэнфорде: у старых мышей, получавших кровь молодых, лучше заживали мышцы и печень. Позже похожие эффекты нашли в мозге.

Тема быстро ушла в бизнес. В 2016 году американский стартап Ambrosia начал вливать людям плазму молодых доноров за 8000 долларов за литр. В 2019 году FDA выпустило предупреждение: доказанной пользы у таких процедур нет, а риски есть. После этого компания объявила, что прекращает процедуры.

А в 2020 году в Беркли сделали неожиданный опыт: старым мышам просто разбавили кровь — заменили часть плазмы солевым раствором с белком альбумином. Мыши омолодились почти так же, как от молодой крови. Похоже, дело не столько в «эликсире молодости» в крови молодых, сколько во вредных веществах, которые копятся в крови старых.

Сенолитики

Первой парой сенолитиков стали дазатиниб — лекарство от лейкоза — и кверцетин, вещество из растений. В опытах на старых мышах они продлевали оставшуюся жизнь. Но в людях всё оказалось сложнее. В 2020 году препарат компании Unity провалил клиническое испытание при артрозе колена. В 2024 году испытание дазатиниба с кверцетином на пожилых женщинах не дало эффекта на кости в целом по группе — помогло лишь тем, у кого было особенно много клеток-зомби. Направление живо, но чудо-таблетки пока нет.

Рапамицин

Рапамицин нашли в почве острова Пасхи, который на местном языке называется Рапа-Нуи, — отсюда и название. Это лекарство, подавляющее иммунитет при пересадке органов. Оно тормозит в клетке белок mTOR — «датчик сытости», который командует ростом.

В 2009 году американская программа проверки лекарств от старения ITP показала: рапамицин продлевает жизнь мышам, даже если начать давать его в пожилом возрасте, — примерно на 9% самцам и на 14% самкам. Это до сих пор один из самых надёжных результатов в науке о старении: эффект повторили в разных лабораториях. Сейчас рапамицин испытывают на домашних собаках, а в людях — в малых дозах.

Метформин

Метформин — дешёвое лекарство от диабета второго типа, потомок вещества из растения козлятник. В 2014 году британское исследование показало, что диабетики на метформине жили не меньше, а даже чуть дольше людей без диабета. Это вызвало волну интереса. Американский геронтолог Нир Барзилай задумал испытание TAME на 3000 пожилых людях, чтобы проверить, замедляет ли метформин старение. Но на дешёвое лекарство без патента трудно найти спонсора, и деньги на исследование собирают уже много лет.

Меньше есть

Самый старый способ продлить жизнь в лаборатории — ограничить калории. В 1935 году американские учёные показали, что крысы на урезанном рационе живут заметно дольше. С тех пор это повторили на дрожжах, червях, мухах и мышах. Механизм оказался связан с теми же «датчиками сытости», что и у рапамицина. В 1993 году в Nature вышла работа американского генетика Синтии Кеньон: одна-единственная мутация в гене daf-2, который передаёт сигнал инсулина, удвоила жизнь крошечного червя-нематоды. Стало ясно, что темп старения регулируют гены — и на него можно влиять. С обезьянами результаты сначала разошлись: одно исследование показало пользу, другое — нет. Позже выяснилось, что дело в разнице рационов, и сейчас считается, что польза для здоровья у обезьян есть.

У людей в американском исследовании CALERIE добровольцы два года ели примерно на 12% меньше обычного. В 2023 году анализ их крови показал, что темп старения по одним из эпигенетических часов замедлился на 2–3%. Немного, но это один из первых примеров, когда образ жизни измеримо сдвинул «часы» в строгом эксперименте.

Первая таблетка от старости — для собак

Ближе всех к настоящему лекарству от старения подошла американская компания Loyal — правда, для собак. Её препарат LOY-002 для пожилых собак испытывают на 1300 животных. К началу 2026 года ветеринарная служба FDA приняла две из трёх главных частей досье — по эффективности и безопасности. Если одобрение состоится, это будет первое в мире лекарство, официально разрешённое именно для продления жизни.

Что реально работает уже сегодня

Таблетки от старости для людей пока нет. Но есть способы, у которых доказательства намного сильнее, чем у любых модных добавок.

В 2018 году исследователи Гарвардской школы общественного здравоохранения проанализировали данные о более чем 120 тысячах американцев, за которыми наблюдали десятилетиями. Они выделили пять привычек: не курить, держать нормальный вес, заниматься подвижной активностью хотя бы полчаса в день, пить алкоголь не больше умеренного и питаться здоровой пищей. У тех, кто соблюдал все пять, ожидаемая продолжительность жизни в 50 лет была больше на 14 лет у женщин и на 12 лет у мужчин — по сравнению с теми, кто не соблюдал ни одной.

Звучит банально, но у этих советов есть то, чего нет у рапамицина и «молодой крови», — данные о миллионах людей.

Итоги: наш разбор

Это мнение редакции «Знай с Лобановым». Мы попробовали собрать из всех теорий цельную картину.

1. Единой причины старения, скорее всего, нет. Теломеры, мутации, эпигенетика, клетки-зомби и митохондрии — не соперники, а части одной системы. Поломка в одном месте ускоряет поломки в других: повреждённая ДНК сбивает эпигенетические пометки, усталые митохондрии вызывают воспаление, воспаление создаёт клетки-зомби. Поэтому спор «программа или поломки» отчасти спор о словах. Программы в строгом смысле у нас, вероятно, нет, но поломки накапливаются вполне закономерно — как будто по расписанию.

2. Природа доказывает, что старение можно замедлить. Гренландская акула, кит и голый землекоп сделаны из тех же молекул, что и мы. Значит, физического запрета на долгую жизнь нет — есть разные инженерные решения: лучше чинить ДНК, медленнее копить мутации, реже болеть раком. Изучать долгожителей — пожалуй, самый перспективный путь к лекарствам.

3. Мыши — не люди. Почти всё, что «омолаживает», проверено на мышах, которые живут два-три года. Продлить короткую жизнь легче, чем длинную, а человек и так живёт очень долго для млекопитающего своего размера. История метформина и сенолитиков показывает, как часто эффект в лаборатории тает в клинике.

4. Перепрограммирование — самое смелое направление. Впервые есть способ не замедлять износ, а откатывать клетки назад. Первое испытание на людях в 2026 году — важная веха. Но до омоложения человека здесь очень далеко: сейчас лечат один глаз и проверяют, безопасно ли это.

5. Самое сильное средство — скучное. Пока лучшие доказательства есть у движения, отказа от курения, нормального веса, сна и контроля давления. Они не отменяют старение, но сдвигают его на годы. Ни одна таблетка пока не может похвастаться и малой долей таких данных.