Есть ли жизнь на Венере, Марсе, Европе и Энцеладе: все улики и все сомнения

Что нужно жизни

Прежде чем лететь на другие планеты, договоримся, что ищем. Мы знаем только один пример жизни — земную. Вся она построена на одних и тех же принципах, и для неё нужны три вещи.

Жидкая вода. В ней растворяются и встречаются молекулы, в ней идут все реакции клетки. Лёд и пар не подходят: в льду молекулы почти не двигаются, в паре они слишком разрежены.

Источник энергии. Растениям хватает солнечного света, но многим микробам он не нужен вовсе. Они живут на химии: например, «едят» водород и углекислый газ и выделяют метан. Таких существ полно в глубинах земной коры и у горячих источников на дне океана, куда свет не проникает никогда.

Нужные химические элементы. Прежде всего углерод, водород, азот, кислород, фосфор и сера. Из них сделаны белки, ДНК, мембраны клеток.

Есть и четвёртое условие, о котором часто забывают: время. Жизни нужна стабильная среда на миллионы лет. Мир, где вода появляется на неделю и исчезает, вряд ли успеет что-то породить.

Поэтому охота на внеземную жизнь в Солнечной системе — это прежде всего охота на жидкую воду. И её, как выяснилось, у нас по соседству очень много. Только почти всегда — не там, где её ждали.

Венера: жизнь в кислотных облаках

Ад внизу, «курорт» наверху

Венера — почти близнец Земли по размеру, но у её поверхности около 465 °C и давление примерно в 90 раз выше земного. Там плавится свинец. Советские аппараты «Венера» — первые в истории, которые мягко сели на другую планету и передали данные с поверхности, — выдерживали в этом аду от нескольких минут до двух часов. Рекорд у «Венеры-13»: в 1982 году она проработала 127 минут и прислала первые цветные снимки венерианской поверхности.

Жить на поверхности Венеры невозможно. Но на высоте примерно 50–60 километров картина совсем другая. Давление там близко к земному у моря, температура — от комнатной до нескольких десятков градусов тепла. Ещё в 1967 году астроном Карл Саган и биофизик Гарольд Моровиц предположили в журнале Nature, что в облаках Венеры могут парить микробы. Возможно, жизнь когда-то зародилась в венерианских океанах — если они были в молодости планеты, — а потом, когда планета перегрелась, «эвакуировалась» наверх.

Проблема в том, что облака Венеры состоят не из воды, а из капель концентрированной серной кислоты.

Фосфин: сенсация 2020 года

14 сентября 2020 года группа британского астронома Джейн Гривз объявила в журнале Nature Astronomy, что в облаках Венеры есть фосфин. Это ядовитый газ из атома фосфора и трёх атомов водорода. На Земле его в заметных количествах выделяют только бактерии, живущие без кислорода, и химические заводы. Сначала учёные увидели его следы с телескопа имени Джеймса Клерка Максвелла на Гавайях, потом подтвердили на радиотелескопах ALMA в Чили. Концентрацию оценили примерно в 20 молекул на миллиард.

Авторы перебрали все известные им способы сделать фосфин без жизни: вулканы, молнии, удары метеоритов, химию в атмосфере. Ни один не давал нужного количества. Отсюда громкий вывод: либо это неизвестная химия, либо жизнь.

Дальше началось то, что обычно случается с громкими заявлениями в науке, — проверка.

Есть в этой истории и поучительный советский эпизод. В 2012 году астроном Леонид Ксанфомалити опубликовал в «Астрономическом вестнике» работу, где на заново обработанных снимках «Венеры-13» увидел объекты, похожие на живые существа, — в прессе их окрестили «скорпионом». Научное сообщество эту интерпретацию не приняло: на старых снимках с низким разрешением шум и обломки конструкции аппарата легко принять за что угодно. Это хороший пример того, как сильно мозг хочет увидеть жизнь.

Окончательно спор решат только зонды, которые нырнут в атмосферу Венеры. NASA планирует запустить аппарат DAVINCI, который спустится сквозь облака на парашюте, в конце 2030 года, а орбитальный VERITAS — в 2032 году; Конгресс США сохранил их финансирование, хотя Белый дом предлагал обе миссии закрыть. Европа готовит орбитальный аппарат EnVision. Россия много лет обсуждает проект «Венера-Д», но сроки его запуска пока не определены.

Марс: самый изученный и самый обманчивый

Полвека ложных тревог

Марс — первая планета, где жизнь искали напрямую. В 1976 году два американских аппарата «Викинг» поставили на поверхности настоящие биологические опыты: зачерпывали грунт, добавляли питательный раствор с мечеными атомами углерода и ждали, не выделится ли газ, как от дышащих микробов. Газ выделился. Автор эксперимента Гилберт Левин до конца жизни (он умер в 2021 году) был уверен, что «Викинги» нашли жизнь.

Но другой прибор тех же аппаратов не нашёл в грунте органических молекул, без которых жизни не бывает. А в 2008 году посадочный модуль Phoenix обнаружил в марсианской почве перхлораты — соли, которые сильно окисляют всё вокруг. Они хорошо объясняют результаты «Викингов» чистой химией. Большинство учёных считают тот «положительный» ответ ложной тревогой.

Вторая громкая история — метеорит ALH84001, найденный в Антарктиде в 1984 году. В 1996 году команда NASA заявила, что видит в нём окаменевших марсианских бактерий: крошечные червеобразные структуры и кристаллы магнетита, похожие на те, что делают земные микробы. О находке выступал даже президент США. Но потом похожие структуры получили без всякой жизни, а в 2022 году исследование в Science показало, что органика в метеорите, скорее всего, образовалась при реакции горячей воды с породой — тоже без участия живых существ.

Метан, который то есть, то нет

На Земле больше 90% метана в атмосфере так или иначе связано с жизнью: его выделяют микробы в болотах, в кишечнике коров, на рисовых полях. Поэтому метан на Марсе — одна из самых волнующих загадок. Марсоход Curiosity в кратере Гейла фиксирует фоновый метан около 0,4 молекулы на миллиард, причём его количество меняется по сезонам, а иногда случаются всплески — в 2019 году до 21 молекулы на миллиард.

Здесь важен российский вклад. На европейско-российском орбитальном аппарате TGO работает спектрометр ACS, созданный в Институте космических исследований РАН под руководством Олега Кораблёва. Это один из самых чувствительных приборов для поиска метана. В 2019 году в Nature вышли его результаты: метана в атмосфере выше нескольких километров меньше 0,05 молекулы на миллиард — в десятки раз меньше, чем «чует» Curiosity у поверхности. Как совместить эти данные, до сих пор спорят. Возможно, метан понемногу сочится из грунта ночью и быстро исчезает днём. А возможно, часть сигнала — особенность измерений.

Даже если метан на Марсе есть, это не доказательство жизни: его могут давать реакции воды с горными породами глубоко под землёй.

Вода была — и, возможно, есть

Сегодня поверхность Марса — холодная пустыня под жёстким космическим излучением. Атмосфера в сто с лишним раз тоньше земной, и жидкая вода на поверхности почти сразу испаряется или замерзает. Но так было не всегда. Миллиарды лет назад по Марсу текли реки, а в кратерах стояли озёра. Perseverance для того и сел в кратер Езеро, что там когда-то было озеро с дельтой реки — идеальное место, чтобы сохранить следы древних микробов.

А в 2024 году геофизики, проанализировав марсотрясения, записанные аппаратом InSight, пришли к выводу, что на глубине примерно 11,5–20 километров породы могут быть пропитаны жидкой водой. Если это так, её хватило бы, чтобы покрыть всю планету океаном глубиной в один-два километра. Достать её пока нечем, но именно в таких недрах, где тепло, темно и есть вода, на Земле живут микробы.

«Леопардовые пятна»: лучший кандидат

В июле 2024 года Perseverance нашёл на краю древней речной долины Неретва необычный красноватый камень и назвал его Cheyava Falls («водопад Чеява»). На нём были светлые пятнышки размером в миллиметры с тёмной каймой — их прозвали «леопардовыми пятнами». Марсоход высверлил из камня образец под названием Sapphire Canyon.

10 сентября 2025 года команда опубликовала разбор в журнале Nature. В камне есть органический углерод, а вокруг пятен — два железистых минерала: вивианит (фосфат железа) и грейгит (сульфид железа). На Земле такие минералы часто появляются там, где микробы «едят» органику и переводят железо и серу из одной формы в другую. Узор похож на фронт химической реакции, которую в земных осадках нередко запускают бактерии. NASA назвало находку «потенциальной биосигнатурой» — самым близким к открытию жизни на Марсе результатом за всё время.

Пробирка, которая лежит в ящике

Окончательный ответ даст только лаборатория на Земле: электронные микроскопы, изотопный анализ, десятки независимых групп. Образец Sapphire Canyon уже запечатан в титановой пробирке и лежит на Марсе среди других проб Perseverance. Но забирать его пока некому.

Американо-европейская программа доставки марсианских проб подорожала до заоблачных сумм, и в бюджете NASA на 2026 год, который подписали в январе, на неё выделили ровно ноль долларов. Конгресс прямо записал, что не поддерживает существующую программу. Зато Китай готовит свою миссию «Тяньвэнь-3», которая должна взять грунт с Марса и доставить его на Землю примерно в начале 2030-х годов. Не исключено, что первые марсианские образцы окажутся в китайской, а не американской лаборатории.

Ещё один шанс — европейский марсоход Rosalind Franklin. Это первый аппарат, который сможет бурить марсианский грунт на глубину до двух метров, куда не достаёт излучение и где органика сохраняется лучше. Его готовили вместе с Россией и должны были запустить в 2022 году на российской посадочной платформе «Казачок», но сотрудничество тогда прекратилось. Теперь старт планируется на 2028 год на американской ракете Falcon Heavy.

Европа: океан под панцирем

Как нашли океан, которого никто не видел

Европа — спутник Юпитера чуть меньше нашей Луны, покрытый ледяной коркой в трещинах и разломах. В 1990-е годы американский аппарат «Галилео» пролетал мимо неё и заметил странность: магнитное поле Юпитера, проходя сквозь Европу, искажалось так, будто внутри спутника находится проводник электричества. Лучшее объяснение — глобальный слой солёной жидкой воды.

Сегодня почти все планетологи уверены, что под льдом Европы лежит океан глубиной в десятки километров. Воды в нём, по оценкам, примерно вдвое больше, чем во всех океанах Земли. Толщину ледяного панциря оценивают по-разному — от нескольких до 30 с лишним километров.

Откуда энергия в вечной темноте

Солнце туда не проникает. Но у Европы есть другой источник тепла — приливы. Двигаясь по вытянутой орбите вокруг гигантского Юпитера, спутник постоянно сжимается и растягивается, а трение нагревает его недра. Если на дне океана есть горячие источники, как на Земле, там может идти та же химия, что кормит микробов у наших глубоководных «чёрных курильщиков».

Второй источник энергии — радиация. Частицы из радиационных поясов Юпитера бомбардируют поверхность Европы и расщепляют лёд на водород и кислород. Если этот кислород со временем попадает в океан через трещины, он может «питать» химические реакции. В 2024 году зонд «Юнона» впервые измерил, сколько кислорода так образуется: около 12 килограммов в секунду, то есть примерно тонна в день. Это меньше, чем надеялись многие астробиологи, но всё равно немало.

А в 2023 году телескоп «Джеймс Уэбб» нашёл на поверхности Европы, в области под названием Тара, углекислый газ. Судя по его распределению, углерод, скорее всего, поднялся снизу, из океана. Значит, в океане Европы есть углерод — один из главных элементов жизни.

Кто летит

14 октября 2024 года NASA запустило к Европе самый крупный межпланетный аппарат в своей истории — Europa Clipper. Он прибудет к Юпитеру в 2030 году и совершит около полусотни пролётов мимо Европы, местами опускаясь до 25 километров над поверхностью. Clipper не ищет жизнь напрямую: его задача — понять, пригодна ли Европа для жизни, измерить толщину льда, состав поверхности, проверить, есть ли выбросы воды. Следом, в 2031 году, к Юпитеру прибудет европейский зонд JUICE, который дважды пролетит мимо Европы, а затем сосредоточится на Ганимеде.

Энцелад: океан, который сам просится в пробирку

Маленький спутник с большим сюрпризом

Энцелад — спутник Сатурна диаметром около 500 километров. Он поместился бы между Москвой и Нижним Новгородом. Такая мелочь давно должна была остыть и замёрзнуть насквозь. Поэтому в 2005 году учёные были потрясены, когда аппарат «Кассини» увидел у южного полюса Энцелада фонтаны — струи водяного пара и ледяных крупинок, бьющие в космос из четырёх длинных трещин, которые прозвали «тигровыми полосами».

Потом выяснилось, что под льдом Энцелада — глобальный океан. Его подогревают те же приливы, что и у Европы, только от Сатурна. А главное, этот океан сам выбрасывает свои пробы наружу. Достаточно пролететь сквозь фонтан с хорошим прибором — и вы «попробуете» внеземное море. «Кассини» так и сделал — несколько раз.

1 / 3

Что нашли в фонтанах

Список находок «Кассини» читается как перечень того, что нужно жизни.

Соль. Крупинки льда оказались солёными — значит, вода долго контактировала с каменными породами.

Горячие источники. В 2015 году в Nature вышла работа о крошечных частицах кремнезёма в выбросах. Такие частицы образуются, когда вода нагревается как минимум до 90 °C и взаимодействует с породой. То есть на дне океана Энцелада, по всей видимости, есть гидротермальные источники.

Водород. В 2017 году в Science сообщили о молекулярном водороде в фонтанах. Для некоторых земных микробов водород — еда: они соединяют его с углекислым газом и получают энергию, выделяя метан. В 2018 году австрийские микробиологи вырастили в лаборатории один такой земной микроб — архею, производящую метан, — в условиях, имитирующих океан Энцелада. Он прекрасно себя чувствовал.

Фосфор. Долгое время его не находили, а без него не построить ни ДНК, ни клеточных мембран. В 2023 году группа Франка Постберга сообщила в Nature о фосфатах в ледяных крупинках — причём в концентрации, по оценке авторов, как минимум в сотню раз выше, чем в земных океанах.

Органика. «Кассини» видел и сложные органические молекулы. В 2025 году та же исследовательская сеть заново проанализировала данные пролёта 2008 года, когда аппарат прошёл сквозь фонтан на высоте 21 километр. Это были свежие крупинки, только что вылетевшие из океана, а не пролежавшие сотни лет в кольце Сатурна под радиацией. В них нашли несколько классов органических молекул, часть которых раньше не видели, — и по всем признакам они образовались в самом океане.

Когда вернёмся

Энцелад сегодня называют самой доступной обитаемой средой за пределами Земли: не нужно бурить лёд, океан сам приходит к прибору. Европейское космическое агентство выбрало его целью своей следующей большой миссии L4 — с орбитальным аппаратом и, впервые, посадочным модулем, который сядет у тигровых полос. Но запуск планируется лишь в начале 2040-х годов, а до Сатурна ещё лететь много лет. В США подобная миссия тоже обсуждается, но пока не утверждена.

А как же экзопланеты?

Справедливый вопрос: зачем лететь годами к Сатурну, если «Джеймс Уэбб» может изучать атмосферы планет у других звёзд? В 2025 году группа Никку Мадхусудана из Кембриджа заявила, что видит в атмосфере планеты K2-18b, в 124 световых годах от нас, признаки диметилсульфида — газа, который на Земле выделяет морской планктон. Новость облетела весь мир.

Но и тут случилось то же, что с фосфином на Венере. Другие группы пересчитали данные и получили гораздо более слабый сигнал, а химики показали, что диметилсульфид иногда образуется и без жизни. Пока это спорный кандидат. Главная проблема экзопланет — расстояние: мы видим лишь крохотные изменения в свете звезды и никогда не сможем взять пробу. В Солнечной системе у нас есть шанс получить настоящие образцы. Поэтому поиск жизни «по соседству» ничуть не теряет смысла.

Итоги: наш разбор

Соберём всё вместе. Ни на одном из четырёх миров жизнь пока не найдена. Но за последние двадцать лет каждый из них превратился из «невозможного» в «возможный» — и это само по себе огромный сдвиг.

1. Энцелад — самый перспективный кандидат на жизнь, которая существует прямо сейчас. Там подтверждены жидкая вода, тепло, соль, водород как источник энергии, фосфор и органика. Это почти полный набор. Не хватает одного — прибора, который посмотрит на эти молекулы глазами биолога. Слабое место — время: если океан Энцелада молод, жизнь могла не успеть возникнуть.

2. Европа — самый большой океан, но самый закрытый. Воды там больше, чем на Земле, и она, вероятно, существует миллиарды лет. Но пробы мы не брали, и неизвестно, хватает ли в океане химической энергии. Europa Clipper в 2030-х годах сильно прояснит картину.

3. Марс — лучший шанс найти следы древней жизни. Камень Cheyava Falls — самая сильная улика за полвека поисков. Но опыт «Викингов» и метеорита ALH84001 учит осторожности. Ответ, скорее всего, лежит в запечатанной пробирке на Марсе. Обидно, что вопрос сейчас упирается не в науку, а в деньги.

4. Венера — самый слабый кандидат. Фосфин остаётся загадкой, но сигнал оспаривается, а воды в облаках слишком мало для любой известной нам жизни. Если жизнь там есть, она должна быть очень непохожей на земную. Впрочем, именно поэтому проверить стоит: зонд DAVINCI может закрыть вопрос в начале 2030-х.

5. Главное открытие уже сделано. Мы выяснили, что вода в жидком виде — не редкость. Она есть под льдом у спутников Юпитера и Сатурна, а возможно, и у других ледяных миров, вплоть до Плутона. Если хотя бы в одном из этих океанов найдётся жизнь, возникшая независимо от земной, это будет значить, что жизнь во Вселенной — обычное дело.